Номер 183, страница 121 - гдз по русскому языку 10 класс учебник Сабитова, Алтынбекова

183. Представьте, что вы попали в мир, где люди обладают безграничной свободой: нет никаких законов, правил, каждый делает то, что ему хочется, не имеет никаких обязанностей. Как вы думаете, если все люди будут обладать полной свободой, значит ли это, что у них будут равные права? Напишите путевой очерк, описывающий ваше путешествие по этому миру. Помните, что в основе очерка лежит описание интересных, необычных событий, встреч. Рекомендации по написанию путевого очерка см. на с. 286.

ПУТЕВОЙ ОЧЕРК

1. Собрать информацию о событиях, происшедших во время поездки, о встречах с людьми; подобрать фотографии.

2. Проанализировать информацию, выразить свое мнение об описываемых событиях.

3. Продумать целевую аудиторию, выбрать стиль изложения (публицистический, художественный).

4. Указать место, обстоятельства, при которых происходит событие.

5. При написании путевого очерка необходимо соблюдать жанровые требования к нему. Путевой очерк должен: а) быть динамичным, иметь повествовательную форму: включать завязку, развитие действия, кульминацию, развязку; б) содержать описание традиций, нравов, историй местного населения; в) передавать личные впечатления, чувства автора; г) быть интересным, ярким, эмоциональным, выразительным.

Нет, если все люди будут обладать полной, безграничной свободой, это не значит, что у них будут равные права. Напротив, это приведет к полному отсутствию прав как таковых. Права – это социальный конструкт, система гарантий, защищаемых законами и общественными институтами. В мире без правил и обязанностей единственным законом становится право сильного. Свобода одного человека отнять чужое имущество вступает в прямое противоречие со свободой другого это имущество сохранить. В отсутствие механизма, который бы регулировал такие конфликты на основе справедливости, побеждает тот, кто физически сильнее, хитрее или лучше вооружен. Таким образом, абсолютная свобода для всех оборачивается тиранией сильных над слабыми и полным неравенством, где понятие «право» теряет всякий смысл. Это мир, где свобода одного заканчивается не там, где начинается свобода другого, а там, где начинается кулак другого.

Мое путешествие в этот мир, который его обитатели с гордостью называли Акратией — «Безвластием», — началось с чувства пьянящего восторга. Представьте себе: никаких запретов, никаких обязанностей. Я видел, как художник рисовал на стене дома, а хозяин, вышедший на шум, лишь молча пожал плечами и ушел. Я наблюдал, как женщина взяла с лотка на рынке приглянувшуюся ей шаль, а взамен оставила корзинку с яблоками из своего сада. Поначалу это казалось идеальной анархией, построенной на неком внутреннем, интуитивном понимании справедливости.

Но чем дальше я углублялся в этот мир, тем отчетливее проступали трещины на его утопическом фасаде. Однажды я остановился у реки, где человек по имени Лиор строил себе хижину. Он с воодушевлением рассказывал мне о своем плане, но вдруг к нему подошел крепкий, хмурый мужчина, молча взял его лучшие инструменты и пошел прочь. Лиор сжал кулаки, на его лице отразилась вся гамма чувств от гнева до бессилия, но он ничего не сделал. «Он сильнее, — тихо сказал он мне, когда незнакомец скрылся. — Его свобода — забирать. Моя свобода — смириться, если я хочу жить». В тот момент я впервые почувствовал холодный укол страха. Свобода здесь была товаром, и ее цена зависела от твоей способности защитить себя.

Кульминация моего путешествия наступила в маленьком поселении у подножия гор. Люди здесь жили тихой, почти общинной жизнью, стараясь помогать друг другу. Но их хрупкий мир рухнул в один вечер. С оглушительным криком в поселок ворвалась группа всадников — банда, ведомая человеком, чья свобода выражалась в насилии и грабеже. Они забирали все: еду, скот, уводили с собой людей. Никто не мог им помешать. Я спрятался, дрожа от ужаса и стыда за свое бездействие. Это была не свобода. Это был звериный закон джунглей, где право на жизнь не гарантировано никому. Я видел слезы, кровь и отчаяние — вот истинное лицо мира безграничной воли.

На пепелище я встретил старую женщину. Она сидела у развалин своего дома и перебирала уцелевшие угли. Она рассказала, что когда-то давно их предки пытались установить правила, «договоры», как она их называла. Но всегда находились те, кто кричал, что любые правила — это оковы. «Они хотели быть свободными от всего, — с горечью сказала она, — и в итоге мы стали свободны от безопасности, от доброты, от будущего». Ее слова были реквиемом по несбывшейся мечте.

Я покинул Акратию с тяжелым сердцем. Я понял, что истинная свобода — это не отсутствие ограничений, а осознанный выбор жить в обществе, где твои права защищены, даже если для этого приходится жертвовать толикой своей «абсолютной» воли. Это хрупкий баланс, который мы называем цивилизацией. И только потеряв его, можно по-настоящему осознать его ценность. Мир без законов — это не мир свободных людей. Это мир, где каждый является либо хищником, либо жертвой, и чаще всего — и тем, и другим одновременно.