Номер 180, страница 106 - гдз по русскому языку 9 класс учебник Кульгильдинова, Кажигалиева

Упражнение 180. 1. Прочитайте текст. Определите его жанр и стиль. Обоснуйте свою точку зрения. Укажите языковые средства и речевые приёмы, которые делают этот текст выразительным.

2. Творчески перескажите текст. Для этого измените рассказчика, представьте себя на месте Нильса, добавьте описания других ситуаций и картин, которые развернулись на вашем пути: гибнущий Арал, добыча полезных ископаемых из недр Земли, рубка леса, разлитая по морю нефть и др. Поделитесь размышлениями по поводу увиденного в пути.

...Каждый раз, когда Нильс смотрел вниз, ему казалось, что вся земля путешествует вместе с ним.

Но чем дальше Нильс летел на север, тем меньше становилось у него спутников. Первыми попрощались с Нильсом вишнёвые и яблоневые деревца. Они кивали ему вслед, наклоняя голову в пышных белоснежных шапках, как будто хотели сказать: «Дальше нам нельзя! Ты думаешь, это снег на наших ветках? Нет, это цветы. Мы боимся, что их прихватит утренним морозом, и они облетят раньше времени. Тогда не будет осенью ни вишен, ни яблок. Нет, нет, дальше нам нельзя!»

Потом отстали пашни. С ними остановились на месте и сёла. Ведь в сёлах живут крестьяне. Как же им уйти от полей, на которых они выращивают хлеб! Зелёные луга, где паслись коровы и лошади, нехотя свернули в сторону, уступая дорогу топким мшистым болотам.

А куда подевались леса? Ещё недавно Нильс летел над такими густыми чащами, что за верхушками деревьев и земли не было видно. Но сейчас деревья будто рассорились. Растут вразброд, каждое само по себе. Буков давно и в помине нет. Вот и дуб остановился, точно задумался, — идти ли дальше.

— Шагай, шагай! — крикнул ему сверху Нильс. — Чего ты боишься?

Дуб качнулся вперёд, опять задумался, да так и застыл на месте.

— Ну и стой себе, если ты такой упрямый! — Рассердился Нильс. — Вон берёзки и сосны храбрее тебя!

Но берёзы и сосны тоже испугались севера. Они скрючились и пригнулись к самой земле, будто хотели спрятаться от холода. А солнце катилось по небу и не уставало светить им.

— Не понимаю, — сказал Мартин, — летим, летим, а вечер всё никак не наступит. До чего же спать хочется!

— И мне спать хочется! — сказала Марта. Глаза слипаются.

— Да и я бы не прочь вздремнуть, — сказал Нильс. — Смотри, смотри, Мартин, вон аисты на болоте спят. Тут, в Лапландии, всё по-другому. Может, здесь вместо луны всю ночь солнце светит? Давай и мы привал устроим.

В конце концов, так они и сделали...

(С. Лагерлёф)

1. Жанр и стиль текста.

Текст представляет собой отрывок из литературной сказки-повести Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». Жанр — литературная сказка, поскольку в основе сюжета лежат вымышленные, волшебные события (мальчик, уменьшившись в размерах, летит на гусе), а природа наделяется человеческими качествами.

Стиль текста — художественный. Его основная цель — не сообщить информацию, а воздействовать на воображение и чувства читателя, создать яркие образы и передать эмоциональное состояние героя. Автор использует богатый язык и разнообразные изобразительно-выразительные средства.

Языковые средства и речевые приёмы.

Текст насыщен средствами выразительности, которые делают повествование живым и образным:

• Олицетворение: основной приём, на котором строится весь отрывок. Неодушевлённые предметы и явления природы ведут себя как живые существа: «попрощались... деревца», «кивали... наклоняя голову», «отстали пашни», «луга... нехотя свернули в сторону», «деревья будто рассорились», «дуб остановился, точно задумался», «берёзы и сосны тоже испугались».
• Прямая речь, вложенная в уста олицетворённых деревьев: «Дальше нам нельзя!...». Это усиливает эффект их «оживления».
• Риторические вопросы и восклицания: «А куда подевались леса?», «Как же им уйти от полей...!», «Чего ты боишься?». Они передают эмоции и вовлекают читателя в размышления.
• Сравнения: «как будто хотели сказать», «деревья будто рассорились», «точно задумался». Они помогают лучше представить описываемые картины.
• Метафоры: «меньше становилось у него спутников» (где спутники — это элементы ландшафта), «пышных белоснежных шапках» (о цветах яблонь и вишен).
• Эпитеты: «пышных белоснежных», «зелёные луга», «топким мшистым болотам», «густыми чащами». Они создают красочные, зримые образы.
• Повторы: «Нет, нет», «Шагай, шагай!», «летим, летим». Придают речи эмоциональность и динамизм.

2. Каждый раз, когда я смотрел вниз с Мартиновой спины, мне казалось, что вся земля путешествует вместе с нами. Но чем дальше мы летели на север, тем мрачнее становились картины внизу, и тем меньше оставалось у меня спутников.

Первыми со мной попрощались цветущие сады. Вишни и яблони, укутанные в свои белоснежные наряды, кивали мне вслед, словно шептали: «Прощай, Нильс! Дальше нам нельзя, холод погубит наши цветы, и осенью не будет плодов!». Потом от нас отстали поля и сёла, ведь люди не могут бросить землю, которая их кормит. Зелёные луга, где паслись коровы, уступили дорогу серым, мшистым болотам.

Но то, что я увидел дальше, заставило моё сердце сжаться. Мы пролетали над местом, где, по словам Акки, когда-то плескалось огромное море. Теперь же под нами расстилалась белая пустыня, сверкающая солью на солнце. Корабли, большие и маленькие, лежали на сухом дне, как выброшенные на берег киты, ржавые и беспомощные. Это был гибнущий Арал, и от этого зрелища мне стало страшно. Как может умереть целое море?

Потом земля покрылась жуткими шрамами. Огромные ямы, будто вырытые гигантскими кротами, портили её лицо. В них копошились громадные железные машины, добывая из недр земли уголь и руду. Чёрная пыль поднималась к небу, и казалось, что сама земля стонет от боли. Мне хотелось крикнуть им, чтобы они остановились, но кто бы меня услышал?

А куда делись леса, над которыми мы летели ещё недавно? Вместо густых чащ я видел теперь огромные проплешины, усеянные пнями, словно кладбищенскими плитами. Могучие сосны и ели, которые должны были бы стоять сотни лет, лежали спиленные, готовые к отправке. Лес молчал, и эта тишина была страшнее любого крика. Даже упрямый дуб и храбрые берёзки, которых я видел раньше, здесь бы не выстояли – не перед севером, а перед человеком с топором.

Пролетая над другим морем, я заметил на воде тёмные, радужные пятна. Это была разлитая нефть. Она блестела на солнце, как змеиная чешуя, а у берега я увидел птиц, измазанных в этой чёрной жиже. Они не могли взлететь и были обречены. Мои спутники-гуси тревожно загоготали и свернули в сторону, подальше от отравленной воды.

«Не понимаю, — сказал вдруг Мартин, вырывая меня из раздумий, — летим, летим, а вечер всё никак не наступит. До чего же спать хочется!»

«И мне спать хочется! — подхватила Марта. — Глаза слипаются».

Я посмотрел на солнце, которое всё так же катилось по небу, и не думая садиться. Да, я тоже устал, но не столько от долгого дня, сколько от увиденного. Здесь, в Лапландии, всё было по-другому. Солнце светило вместо луны, и природа жила по своим законам. Но те раны, что я видел по пути, были нанесены не природой. «Смотрите, — сказал я гусям, — вон аисты на болоте спят. Давайте и мы устроим привал. Нужно отдохнуть и подумать обо всём этом».

В конце концов, так мы и сделали. Но долгой полярной ночью я не мог уснуть, перед глазами снова и снова вставали мёртвое море, израненная земля и гибнущие птицы.